(Русский) Музеи Кыргызстана: состоится ли реанимация?

 

Социальные потрясения последних лет отбросили культуру страны, в том числе музейную сферу, далеко назад. Сможет ли государство возродить задыхающуюся отрасль?

Абдумомун Мамараимов, VoiceofFreedom, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

«Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, если в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, то в 2012 году их стало всего около 218 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев называет другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 269 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 29 человек, то есть, полчеловека на музей, то в 2012 году эта цифра упала до 2,7 посетителей. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, VoiceofFreedom, Бишкек

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Voice of Freedom, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

«Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, если в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, то в 2012 году их стало всего около 218 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев называет другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 269 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 29 человек, то есть, полчеловека на музей, то в 2012 году эта цифра упала до 2,7 посетителей. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, VoiceofFreedom, Бишкек

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Voice of Freedom, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

«Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, если в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, то в 2012 году их стало всего около 218 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев называет другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 269 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 29 человек, то есть, полчеловека на музей, то в 2012 году эта цифра упала до 2,7 посетителей. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Voice of Freedom, Бишкек

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Voice of Freedom, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

«Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, если в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, то в 2012 году их стало всего около 218 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев называет другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 269 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 29 человек, то есть, полчеловека на музей, то в 2012 году эта цифра упала до 2,7 посетителей. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Voice of Freedom, Бишкек

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

«Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, если в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, то в 2012 году их стало всего около 218 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев называет другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 269 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 29 человек, то есть, полчеловека на музей, то в 2012 году эта цифра упала до 2,7 посетителей. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников. Такими монументами заполнены все три этажа музея

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите. Город Ош, домик Бабура на Сулейман горе

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке. Пока тут решают вопросы собственными усилиями

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

«Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, если в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, то в 2012 году их стало всего около 218 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев называет другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 269 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 29 человек, то есть, полчеловека на музей, то в 2012 году эта цифра упала до 2,7 посетителей. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников. Такими монументами заполнены все три этажа музея

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите. Город Ош, домик Бабура на Сулейман горе

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке. Пока тут решают вопросы собственными усилиями

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Материал подготовлен при финансовой поддержке SCOOP.

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

«Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, если в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, то в 2012 году их стало всего около 218 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев называет другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 269 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 29 человек, то есть, полчеловека на музей, то в 2012 году эта цифра упала до 2,7 посетителей. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников. Такими монументами заполнены все три этажа музея

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите. Город Ош, домик Бабура на Сулейман горе

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке. Пока тут решают вопросы собственными усилиями

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Материал подготовлен при финансовой поддержке SCOOP.

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

«Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, если в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, то в 2012 году их стало всего около 218 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев называет другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 269 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 29 человек, то есть, полчеловека на музей, то в 2012 году эта цифра упала до 2,7 посетителей. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников. Такими монументами заполнены все три этажа музея

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите. Город Ош, домик Бабура на Сулейман горе

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке. Пока тут решают вопросы собственными усилиями

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Материал подготовлен при финансовой поддержке SCOOP.

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

«Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, если в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, то в 2012 году их стало всего около 218 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев называет другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 269 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 29 человек, то есть, полчеловека на музей, то в 2012 году эта цифра упала до 2,7 посетителей. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников. Такими монументами заполнены все три этажа музея

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите. Город Ош, домик Бабура на Сулейман горе

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке. Пока тут решают вопросы собственными усилиями

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Материал подготовлен при финансовой поддержке SCOOP.

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

«Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, если в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, то в 2012 году их стало всего около 218 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев называет другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 269 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 29 человек, то есть, полчеловека на музей, то в 2012 году эта цифра упала до 2,7 посетителей. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников. Такими монументами заполнены все три этажа музея

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите. Город Ош, у домика Бабура на Сулейман горе

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке. Пока тут решают вопросы собственными усилиями

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Материал подготовлен при финансовой поддержке SCOOP.

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

«Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, если в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, то в 2012 году их стало всего около 218 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев называет другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 269 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 29 человек, то есть, полчеловека на музей, то в 2012 году эта цифра упала до 2,7 посетителей. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников. Такими монументами заполнены все три этажа музея

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите. Город Ош, у домика Бабура на Сулейман горе

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке. Пока тут решают вопросы собственными усилиями

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Материал подготовлен при финансовой поддержке SCOOP.

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

«Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, если в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, то в 2012 году их стало всего около 218 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев называет другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 414 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 8,1 человек, то в 2012 году эта цифра упала до 19 посетителей. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников. Такими монументами заполнены все три этажа музея

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите. Город Ош, у домика Бабура на Сулейман горе

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке. Пока тут решают вопросы собственными усилиями

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Материал подготовлен при финансовой поддержке SCOOP.

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

«Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, если в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, то в 2012 году их стало всего около 218 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев называет другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 414 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 8,1 человек, то в 2012 году на каждый музей в день приходил в среднем 2,3 посетителя. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников. Такими монументами заполнены все три этажа музея

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите. Город Ош, у домика Бабура на Сулейман горе

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке. Пока тут решают вопросы собственными усилиями

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Материал подготовлен при финансовой поддержке SCOOP.

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, а в 2012 году их стало 292,7 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев, называет за 2012 год другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 414 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 8,1 человек, то в 2012 году на каждый музей в день приходил в среднем 2,3 посетителя. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников. Такими монументами заполнены все три этажа музея

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите. Город Ош, у домика Бабура на Сулейман горе

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке. Пока тут решают вопросы собственными усилиями

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Материал подготовлен при финансовой поддержке SCOOP.

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, а в 2012 году их стало 292,7 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев, называет за 2012 год другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 414 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 8,1 человек, то в 2012 году на каждый музей в день приходил в среднем 2,3 посетителя. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников. Такими монументами заполнены все три этажа музея

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите. Город Ош, у домика Бабура на Сулейман горе

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке. Пока тут решают вопросы собственными усилиями

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Материал подготовлен при финансовой поддержке SCOOP.

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Первоначальной задачей нашего расследования была выявить – насколько музеи Кыргызстана используют бюджетные средства по целевому назначению? Оказалось, красть музейщикам просто нечего. Практически со дня независимости страны (1991) им выделяют деньги лишь на зарплату и коммунальные услуги. Кому-то иногда перепадает на командировочные расходы и покупку оборудования, но суммы просто смешные, как и зарплата сотрудников…

Двадцатисемилетнего Сейита Малаева, заведующего музейным фондом Мемориального комплекса великого русского путешественника Николая Пржевальского на побережье Иссык-Куля, мы застали во дворе музея, когда он красил статую у входа в музей. Он получает зарплату в 3300 сомов (около $70), треть зарплаты уходит на дорогу – живет он в 12 километрах от места работы. Из-за нехватки кадров, ему приходится быть и реставратором, и экскурсоводом и… дворником.

Средняя зарплата квалифицированного сотрудника музея в Кыргызстане составляет 5 тысяч сомов (около $100), что почти равно прожиточному минимуму. До 2010 года сумма зарплаты была почти в два раза меньше.

Думать о других нуждах музеев в сложнейших экономических условиях, властям не приходится. Внешний долг государства достиг 3 млрд. долларов, при том, что в 2012 году объем ВВП страны составил всего 6,3 млрд. долларов. 

Не хватает денег, идите «на панель!»

Компетентные специалисты музейного дела становятся музейной редкостью. В 4 регионах Кыргызстана, где мы побывали, отмечали, что теперь в музеях работают одни энтузиасты. А им уже далеко за 50 лет, а то и за 60. В вузах страны таких специалистов не готовят, курсов повышения квалификации, что было в советское время, ныне нет. Связи с музеями России и других стран утеряны.

Получить статистику по возрастным показателям сотрудников музеев не удалось. Такого анализа в Минкультуры просто нет. Но два года назад, выступая на встрече президента Розы Отунбаевой с руководителями музеев, тогдашний министр культуры Нурланбек Шакиев говорил, что 70 процентов работников музеев – люди пенсионного возраста.

Отношение властей к музеям, значит, и к истории страны на фоне пафосных речей о патриотизме и любви к древней истории кыргызского народа наиболее ярко показывает пример города Каракол, административного центра Иссык-Кульской области.

Зарплата рядовых сотрудников музеев составляет в среднем около 2700 сомов (около $55) в месяц. Законы дают право органам местного самоуправления устанавливать надбавки к зарплате сотрудников сферы культуры, исходя из возможностей бюджета. Но…

В 2011 году Каракольский горкенеш решил доплачивать сотрудникам сферы культуры, куда входят и музеи, в размере 50% от суммы зарплаты, а в 2013 году отменил. При этом власти города широко афишировали, что по итогам 2012 года они сэкономили в бюджете 22 миллиона сомов (около $450 тысяч). При этом депутаты выделили 100 тысяч сомов для сына их коллеги на участие в международных соревнованиях. На доплату сотрудникам сферы культуры требовалось всего 600 тысяч в год…

В горфинотделе упрекнули музейщиков, что они «плохо работают и не ставят вопросы перед депутатами». В отделе культуры города жалуются, что в ответ на многочисленные запросы по зарплате от местных депутатов нередко слышат упреки: «зачем нам нужны музеи, кто туда ходит?»

Зарплата Алика Асанова, директора отдела культуры, информации и туризма города Каракола всего 6000 сомов ($120). По новой структуре правительства он отвечает и за развитие сферы туризма.

«В 2011 году изменили систему оплаты труда, обещали повышение зарплаты… Ввели надбавку за выслугу лет, но чтобы дожить до нее, молодой сотрудник 10 лет должен пахать на 3000 сомов! Но сегодня таких фанатов нет…», – говорит Асанов.

«Сотрудникам музеев приходится на всем экономить.., все мрачно, довели культуру до ручки, в музеях сыро, зимой холодно», – говорит анонимный сотрудник отдела культуры. – «Недавно один из городских чиновников на наши возмущения открыто заявил: «Если денег не хватает – идите на панель!» (место, где собираются проститутки. – прим. ред.)

Старость музейных работников также не радужная. 66-летняя Райкан Байбачаева в начале 1990-х годов на зарплату в 370 сомов работала в музее и директором и техничкой и сторожем. Зарплата не выдавалась месяцами, люди уходили.

Позже ей назначили пенсию в 288 сомов. Почти столько тогда стоил мешок муки – главный рацион питания основной части населения страны. Ныне к пенсии, сумму которой она даже не хочет называть, она получает прибавку в 1500 сомов ($32), работая три часа в день на должности секретаря Совета ветеранов.    

Нужда вкупе с отсутствием контроля и безнаказанности, порождает другую проблему – кражу музейных экспонатов. 

Не пойман – не вор

В ходе расследования мы часто слышали о пропаже ценных музейных экспонатов. Но сегодня никто не берется оценить ущерб, нанесенный музеям за 22 года независимости. В стране, пережившей три крупных социальных потрясений за эти годы, может показаться, что пропажа экспонатов – вопрос недостойный внимания.

Ущерб экономике страны после двух переворотов марта 2005 и апреля 2010 годов, межэтнического конфликта лета 2010 года исчисляется миллиардами. Виновные в ограблении миллионов долларов в ходе двух переворотов так и не понесли наказания, хотя их имена называются вслух.

Каково состояние учета и хранения музейных фондов страны, ярко показывает пример Государственного исторического музея. Директор музея Анаркуль Исираилова говорит, что до того, как она стала директором, официально считалось, что в фонде музея хранятся 100 тысяч экспонатов. Инвентаризация же под ее руководством выявила, что в реальности их на 35 тысяч (!) больше.

Плавают и официальные цифры. По данным Министерства культуры, в 2008 году в музеях страны насчитывалось около 256 тысяч экспонатов, а в 2012 году их стало 292,7 тысяч. Парламент Кыргызстана, рассмотревший вопрос о работе музеев, называет за 2012 год другую цифру – более 304 тысяч.

Бывшие и действующие сотрудники музеев отмечают актуальность пропажи экспонатов, имеющих материальную ценность, но делиться информацией не желают. Боятся потерять, пусть и не престижную, но работу.

Зинагуль Камбарова, заведующая отделом культуры Аксуйского района Иссык-Кульской области рассказала о бесследном исчезновении целого музея со всеми экспонатами. После развала СССР, музей был закрыт и о судьбе сотен экспонатов теперь никто не знает.

«Там было много серебра и других ценных вещей, которых теперь и за деньги не найдешь. Мы открыли новый музей и вновь с трудом собираем экспонаты…», – вздыхает Камбарова.

По мнению музейных работников, попытки отыскать следы этих драгоценностей является безнадежной затеей – настолько все запущено… Покупают их частные коллекционеры, которых немало среди сотен тысяч туристов, приезжающих на озеро Иссык-Куль. Есть и местные охотники за антиквариатом, промышляющие их скупкой и продажей.  

По словам Райкан Байбачаевой, в 90-х годах прошлого столетия было украдено из музея Пржевальского много серебра. Много слухов ходит о пропаже других экспонатах музея, особенно вокруг медали Пржевальского, отлитого из золота в единственном экземпляре.

Восьмидесятилетняя Жумакан Мамбетова, заслуженный работник культуры Кыргызской Республики, ныне персональный пенсионер, работала в этом музее 28 лет, в том числе на должности директора. Она отрицает эти слухи.   

«Вот она, я, еще живая, если есть какие-то вопросы, я готова ответить», – говорит она. – «Эти слухи распространяют люди, которым не нравятся мои старания по поддержке музея. Были слухи о пропаже личного ружья Пржевальского, в ответ мы временами выставляем его на всеобщее обозрение».

Мамбетова призналась, что некогда была украдена книга Пржевальского, изданная в 1947 году, но ей удалось найти другой экземпляр и восстановить пропажу. Золотая медаль Пржевальского ныне хранится в музее Санкт-Петербурга, в Каракольском музее лежит ее копия, изготовленная из латуни.

Имея хорошие связи в России, Мамбетовой до сих пор удается обогащать экспонаты: что-то выкупает, что-то берет в дар. Последнее приобретение – серебряные ложки и вилки Николая Пржевальского, которые она привезла из Петербурга.   

Министр культуры Султан Раев считает слухи о пропаже музейных экспонатов часто беспочвенными. Тем не менее, признает, что «было утрачено многое». По итогам внутренних проверок, недавно коллегия Минкультуры снял с должности 5 сотрудников Государственного исторического музея. «За утерю, повреждение и плохой контроль экспонатов», – отмечает Раев.

Сведениями о возбужденных уголовных делах по пропаже музейных экспонатов министр не владеет. Но, как говорят на анонимных условиях сотрудники музеев, в этом вопросе работы для следственных органов достаточно.

По данным же Министерства внутренних дел страны, за 2008-12 годы было возбуждено всего 11 уголовных дел по пропажам в музеях. Общая сумма выявленного ущерба – около 54 тысяч сомов (более $1000). Правда, тут больше речь идет о краже офисной техники и другого имущества.

Из информации МВД заслуживает внимания факт кражи двух фашистских знамен из музея Вооруженных сил Кыргызстана в 2008 году и недостача 357 музейных экспонатов в Государственном историческом музее в 2009-12 годах. Уголовные дела возбудили за «злоупотребления полномочиями служащими…», но понесли ли виновные наказания, милиция не уточняет.

Министр Раев говорит, что ответственность за сохранность музейных экспонатов несут сотрудники и руководители музеев. Контроля над ними фактически нет.

Что говорит закон и каков он?

Согласно статье 16 Закона «О музеях и музейном фонде Кыргызской Республики», проверка состояния сохранности и условий хранения музейных предметов и музейных коллекций возложена на Министерство культуры.

Об эффективности такой проверки говорить не приходится – в министерстве работает лишь один сотрудник, ответственный за работу музейной отрасли. Кроме того, полномочия министерства довольно ограничены.

По словам министра Раева, его ведомство занимается разработкой политики и концепции развития в этой сфере, а ответственность за сохранность экспонатов несут сотрудники и директора музеев.

«Доступа в хранилища музея у нас нет. Чтобы получить доступ, мы должны получить специальное разрешение», – говорит он.

В законе эти вопросы четко не прописаны и регулируются положением, утверждаемом правительством страны. То, что закон «О музеях…» принят только в 10 году независимости, также говорит о нерасторопности властей в этом вопросе. Закон остается сырым, хотя претерпела изменения в 2013 году.

Закон не устанавливает четкую ответственность музейных работников за нарушение требований по хранению экспонатов. Эти действия «влекут административную ответственность в соответствии с законодательством Кыргызской Республики». Но в Кодексе об административной ответственности такая ответственность не предусмотрена. Не предусмотрена и уголовная ответственность за кражу и сбыт музейных экспонатов. Уголовный кодекс предусматривает лишение свободы сроком на три года за кражу «с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище». Словом, воруй – не хочу…

Быть ли музею первого кыргызского композитора?

В Кыргызстане любят открывать музеи. Они есть в каждом уважающем себя районе и городе, есть и сельские, в том числе частные. За последние пять лет в стране открывалось по 1 музею в год. При этом в законе «О музеях и музейном фонде…» не определены критерии создания и процедуры государственной регистрации музеев. Не все в порядке и с учетом самих музеев.

По данным Национального статистического комитета, на конец 2012 года в стране зарегистрировано 64 музея. У Минкультуры своя статистика – на январь 2013 года в стране насчитывается всего 58 музеев (государственных – 56). Парламент Кыргызстана в феврале 2013 года рассмотрел вопрос об исполнении Закона «О музеях и Музейном фонде Кыргызской Республики». Депутатская комиссия тогда констатировала, что в стране функционирует 51 государственный музей.

Разница в данных отчасти объясняется тем, что отдельные объекты просто не прошли государственную регистрацию или существуют лишь на бумаге. Особняком здесь стоит музей-квартира Абдыласа Малдыбаева, первого кыргызского композитора и актера оперного театра, народного артиста СССР.

Со дня его кончины прошло 35 лет. Еще в 1990 году в целях увековечения его памяти парламент тогда еще союзной республики постановил открыть музей-квартиру в элитном доме столицы, где жил музыкант. Семье композитора взамен пообещали выделить 4-х комнатную квартиру в центре города. Но…

За годы независимости состав правительства страны поменялось 24 раза, насильно свергнуты два президента. Практически на стол каждого из них ложилось письмо от семьи композитора с напоминанием об обещаниях государства. Так и не увидев музея супруга, несколько лет назад скончалась его жена. Сын композитора, 80-летний профессор Болот Малдыбаев тщетно продолжает обивать пороги.

В последнем письме к нынешним руководителям страны Болот Малдыбаев просит уточнить: «кому передана квартира, предназначенная семье покойного композитора». Семья первого кыргызского композитора также подозревает, что за штат еще не созданного музея-квартиры в разные годы платили зарплату «мертвым душам».

Портрет композитора изображен на национальной валюте с достоинством в 1 сом (1 сом = $48), организован уголок в Государственном театре оперы. Власти не смогли установить памятник даже к его 100-летию, худо-бедно отмеченному в 2006 году.

В 2006 году случайно выяснилось, что 5 партитур (ноты музыкального произведения) из 9 больших оперных произведений композитора, пропали бесследно. Произведения к 100-летию композитора пришлось восстанавливать на основе клавиров.

«Тогда ведь ноты не печатались типографским способом и партитуры писались от руки. Все его произведения были сданы в государственный архив. А в этом сыром подвальном помещении все пропадает», – говорит сын композитора. – «Личный архив отца я тоже отдавал в государственный архив. Думал, так надежнее. Но еле нашел там что-то…»

В таком же «висячем» положении оказался дом-музей Суймонкула Чокморова, великого кыргызского актера, композитора и художника, портрет которого изображен на национальной валюте с достоинством в 5000 сомов.

Глава Объединенной дирекции мемориальных музеев города Бишкека Арман Момаханова утверждает, что в будущем доме-музее Чокморова уже заканчиваются ремонтные работы. Потребуется еще 200-300 тысяч сомов, чтобы завершить все дела. Где их взять, Момаханова пока не знает. Активисты и родные Чокморова пытаются найти средства с помощью благотворительных акций и спонсоров.   

Парламент страны (постановление от 28.02.13) поручил правительству внести предложения по внесению изменений и дополнений в него, чтобы четко определить «основные направления и функции музеев, виды и формы музейной деятельности, требования и критерии для создания музеев и их государственной регистрации».

В этом постановлении правительству поручено решить вопрос открытия музея народного писателя Чингиза Айтматова и рассмотреть вопрос создания технического музея страны. А про музей Малдыбаева и Чокморова снова «забыли»…

Семидесятидвухлетний общественный деятель Михаил Корсунский не первый десяток лет пытается добиться решения вопроса, написал несколько статей, без конца пишет во все инстанции. Он считает, что власти относятся равнодушно к личности и культурному наследию первого кыргызского композитора потому, что он был выходцем из бедной семьи. Не стали богатыми и дети покойного, работая в сфере искусства и образования…

Б. Малдыбаев и М. Корсунский добиваются открытия музея Абдыласа десятилетиями

Хочешь жить, умей вертеться!

В условиях рынка и глубокого равнодушия государства, музеям приходится искать средства самим, чтобы выживать. Одним из главных источников поступлений является продажа билетов. Но это касается музеев в больших городах.

Практически во всех музеях признаются – самыми активными посетителями являются студенты и школьники. Их водят в музеи организованно – между Министерствами культуры и образования есть договоренность, направленная на сотрудничество по нравственному и патриотическому воспитанию молодежи. Однако в регионах рассчитывать на серьезные поступления не приходится.

Судя по количеству посетителей, популярность музеев неуклонно падает.

По данным Министерства культуры, с 2008 по 2012 год количество музеев республики выросло с 47 до 58, а количество посетителей упало с более 505 тысяч до 414 тысяч человек в год. Если в 2008 году ежедневно музеи страны посещали в среднем 8,1 человек, то в 2012 году на каждый музей в день приходил в среднем 2,3 посетителя. За этот же период количество работников музеев выросло с 558 до 738 человек. 

Лидерами по посещаемости являются два государственных музея в Бишкеке (Исторический музей, Музей изобразительных искусств) – в совокупности их в 2012 году посетили более 100 тысяч человек. А 10 других музеев столицы вместе собрали за этот период всего 5700 посетителей.

Самыми посещаемыми также являются Национальный комплекс «Манас Ордо» в городе Таласе (более 80 тысяч) и Мемориальный музей Пржевальского на Иссык-Куле, который в год посещает более 30 тысяч человек. В Ошской области 7 музеев, среди которых – Историко-археологический комплекс и историко-археологический музей со статусом Национальный, в 2012 году их посетили всего 50 тысяч человек.

По данным Минкультуры, в 2012 году на поддержание 56 государственных музеев из республиканского и местных бюджетов выделено около 76 млн. 300 тысяч сомов, сами же музеи заработали более 12 млн. сомов. Более 56 млн. сомов из этой суммы ушло на выплату зарплаты, а более 6 млн. – на оплату коммунальных услуг. В пределах миллиона сомов уходит ежегодно на ремонт и покупку оборудования.

По словам Касыма Кыялбекова, заместителя директора Национального комплекса «Манас Ордо», где расположен мавзолей эпического героя Манаса, комплекс владеет подсобным хозяйством на 50 гектарах земли. Сотрудникам комплекса ежегодно выдают в аренду по 25 соток земли, где они выращивают сельхозпродукты для собственных нужд. Кроме этого каждому сотруднику один раз в год выдают бесплатно одного барана на мясо.

Сколько же всего доходов получают от подсобного хозяйства, замдиректора особо не стал распространяться. Судя по тому, что в бюджет они перечисляли в пределах 1,5 миллиона сомов в виде 20% от собственных доходов, получается более 7 млн. Директор музея Дастан Жунушалиев говорит о доходах в 2-3 млн. сомов.

По данным же Минкультуры, в 2012 году комплекс «Манас Ордо» в целом заработала около 1,2 млн. сомов. То есть, финансовая деятельность музейных учреждений также нуждается в строгом учете и контроле.     

Успешный пример – Государственный исторический музей в Бишкеке, где практически еженедельно проводятся мероприятия с целью привлечения посетителей, постоянно обновляются экспозиции. Количество посетителей растет год за годом и составляет уже около 80 тысяч человек в год. На заработанные деньги в музее смогли установить систему видеонаблюдения и беспроводной интернет.

Музей самостоятельно заработал в 2012 году 3,7 млн. сомов, столько, сколько заработали три других ведущих музеев страны. (К примеру, музей изобразительных искусств, который получает примерно одинаковую дотацию из бюджета, заработала всего 877 тысяч сомов).

Но на этих деньгах особо не раскрутишься. К примеру, только на охрану музея уходит 1,2 миллиона сомов в год.

«Приходится и плакаться перед правительством и искать возможности самим», – говорит директор музея Анаркуль Исираилова. – «Радует, что государство, наконец, взялось за развитие музеев…»

Главный вопрос, который стоит перед музеем – это его реконструкция. Построенный как филиал музея Ленина в Москве, он не приспособлен для исторического музея. Уже разработана концепция его развития, с которой лично ознакомился президент страны и обещал поддержку. На ее реализацию требуется 55 миллионов сомов. Предстоит демонтаж десятков огромных монументов из позолоченного гипса, рассказывающих о жизни вождя пролетариата и советского периода истории страны. 

Посетителей Государственного музея встречает массивное позолоченное изваяние Ленина и его соратников. Такими монументами заполнены все три этажа музея

Частный музей, открытый при фермерском хозяйстве «Байбол» в далекой провинции Таласской области лишний раз показывает, что государство – не самый лучший менеджер. В 2004 году, когда молодой фермер Данияр Абылаев начал собирать экспонаты для будущего музея и строить гостевой дом, односельчане отнеслись к идее скептически: «Кто в такую глушь к тебе приедет?»

С тех пор в его гостевом доме с эколого-этнографическим полем и музеем побывали тысячи иностранных туристов. Побывали там практически все президенты страны. Сам владелец – участник многих международных форумов по туризму и музейной сферы.

В двух небольших залах музея Данияр сумел собрать десятки уникальных экспонатов, которые относятся даже к каменному веку. Раздобыл он и фрагменты бивня и зубов мастодонта, жившего в этих краях около 8-10 млн. лет назад.

Фрагменты зубов и бивня древнего мастодонта, найденного в Таласе

Поддержки от государства фермер не ждет, в частном порядке пользуется услугами консультантов из Бишкека, чтобы в его музее все было так, «как надо». Выросшая на базе гостевого дома туристическая кампания «Байбол травел» с лихвой покрывает все расходы музея.

Наиболее плачевное состояние музеев в регионах, где населенные пункты небольшие и приезжих бывает мало. Основными их посетителями являются те же школьники да студенты.

По словам Венеры Мусиной, директора Джалал-Абадского городского исторического музея, ничего кроме зарплаты и расходов на комуслуги местный бюджет не дает. При этом власти иногда просят их организовать выставки, выездные показы и тогда им приходится самим искать возможности на оплату транспорта.

Из 9 музеев на территории Джалал-Абадской области зарабатывает на посетителях лишь Исторический комплекс «Шах Фазиль» в приграничном с Узбекистаном селе Сафед Булан, что в 600 км от столицы. Ежегодно тысячи паломников посещают здешний мавзолей, перестроенный в X веке и перестроенный позже мечеть. Местные специалисты утверждают, что распространение ислама в Центральной Азии начиналось именно отсюда.

Ручной пулемет - гордость Джалал-Абадского городского музея

Из восьми музеев в Ошской области денег зарабатывает лишь историко-археологический комплекс «Сулайман Тоо». По словам Адалат Жумабаевой, заместителя директора по научной части, комплекс взял шефство над несколькими музеями в районах, которые создавались в связи с разными юбилеями. Но активно работать с ними не получается – нет денег на командировочные расходы. Не выезжают никуда и около 50 научных сотрудников музея.

Общая площадь комплекса составляет 134 га, но часть территории является спорной – юридически они относятся к городу Ошу и соседнему Кара-Суйскому району. В 2009 году объект попал в список культурного наследия ЮНЕСКО. Новый статус требует, чтобы кафе и забегаловки, чайхана и 4 торговые точки, незаконно построенные на охранной зоне, были снесены. Но комплексу этого добиться не удается.

В начале года этот вопрос рассматривало выездное заседание профильного комитета парламента. Решение вопроса поручено правительству. Руководство музея продолжает ждать…

Под массивными автографами современников стерлись древние надписи на арабском алфавите. Город Ош, у домика Бабура на Сулейман горе

Туманная перспектива

Обсуждение вопроса в парламенте, личный интерес президента страны к судьбе музеев вселяет надежду сотрудникам музеев. Однако, по словам Султана Раева, в ближайшее время не стоит ожидать решения главного вопроса – о повышении зарплаты.

«Мы пытаемся решить этот вопрос, возможно, он будет вынесен обсуждению [парламента] осенью», – предполагает он.

Между тем бюджет страны трещит по всем швам. Правительству страны приходится постоянно «резать» расходную часть бюджета из-за недостатка средств, уповая на международные доноры.

Вопрос кадров планируется решить за счет открытия специальной кафедры в Институте искусств. На насколько это эффективно и где взять преподавателей? Тем более,

«все равно при такой маленькой зарплате молодые люди не придут в эту сферу», – отмечает министр.

В постановлении парламента по итогам обсуждения вопроса, отмечается, что лишь 10 музеев страны расположены в специально построенных зданиях, остальные ютятся в приспособленных помещениях, «что является сдерживающим фактором развития музейной деятельности»

Только 25 музеев оснащено компьютерным оборудованием. Глава Объединенной дирекции музеев в Бишкеке Момаханова рассказала, что из-за отсутствия компьютеров, при необходимости набирать текст, сотрудники нескольких музеев идут к ним, печатать на компьютере, который куплен недавно.

В стране нет специализированного здания для реставрации экспонатов, на эти цели из бюджета денег не выделяется. Во всех музеях, особенно в краеведческих, чучела животных гниют на месте, а для их восстановления или поддержания не хватает средств, в том числе химических. 

В Краеведческом музее на Иссык-Куле тесно, чучела животных нуждаются в серьезной обработке. Пока тут решают вопросы собственными усилиями

Раев считает, что без серьезной поддержки со стороны государства, о развитии музеев говорить трудно. На сегодня на сферу культуры вообще выделяется около 1,2 млрд. сомов, что составляет около 1 процента бюджета страны. По закону о культуре, эта цифра должна быть не менее 3 процентов. 

Обсудив работу музеев, депутаты парламента отметили недостаточную работу Министерства культуры по исполнению закона «О музеях…». Правительству поручено разработать законопроект по изменению и дополнению в закон с целью повышения эффективности управления музейным фондом страны. Ему также поручено ежегодно выделять из бюджета необходимые средства «на укрепление материально-технической базы, капитального ремонта и пополнения музейных фондов».

В постановлении парламента не затронут вопрос тотальной проверки музейных фондов. Депутаты ограничились общими фразами о том, чтобы руководители областей и органов местного самоуправления «приняли меры по пополнению музейных фондов, укреплению их материально-технической базы и обеспечению квалифицированными кадрами».

На исполнение решения правительству дали полгода. Парламентарии решили вернуться к вопросу предстоящей осенью. Вернутся ли – большой вопрос: осень обещает быть традиционно богатой на политические события, эксперты говорят о возможности очередной отставки правительства.

Абдумомун Мамараимов, Голос свободы, Бишкек

Материал подготовлен при финансовой поддержке SCOOP.

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=11280

Шилтемени бөлүшүү: