Репортаж из зала суда. Пытки не забыты, над людьми все еще висит страх

Часть осужденных поверили в возможность торжества справедливости, часть – все еще живут под страхом, а одной в зале суда кто-то сделал знак и она замолчала.

Голос свободы, Бишкек

Во вторник, 1 ноября, на процессе по делу правозащитника Азимжана Аскарова допросили в качестве свидетелей «подельников» правозащитника, отбывающих различные сроки заключения. Все они изменили показания, давшие в 2010 году во время следствия и суда. Суд не допросил дополнительных свидетелей — родственников и соседей подсудимого. Родственникам вообще запретили давать показания, а остальных не стали слушать до назначения переводчика.

С утра возле огражденного Департамента охраны и конвоирования ГСИН, где проходит выездные слушания Чуйского областного суда по пересмотру дела Азимжана Аскарова, стояла небольшая группа мужчин и женщин. Это были родные и знакомые подсудимого, приехавшие из Базар-Коргона в Бишкек для дачи показаний. Но они так и не смогли выступить и вернуться по домам за 600 километров, через снежные горные перевалы.

Для дачи показаний на процессе привезли из колоний одну женщину и пятерых мужчин. Трое из последних осуждены на пожизненное лишение свободы (ПЛС) в рамках «дела Аскарова». Все они рассказали, что в дни событий не видели Аскарова в качестве подстрекателя, отвергли возможность  его участия в гибели милиционера Мыктыбека Сулайманова. Некоторые вообще не знали его до ареста по этому делу. Все они заявили, что их прежние показания против себя и Аскарова были даны под пытками. Свидетели не чувствуют себя в безопасности.

Заседание началось с заявления ходатайств защиты о допросе свидетелей, приехавших из Базар-Коргона (в 600 км от Бишкека), в том числе его жены Азимжана Аскарова Хадичы Аскаровой, его брата подсудимого и сноху. Как заметили адвокаты, каждое их ходатайство вызывает споры и недовольство со стороны обвинения. В возникшем споре прокуроры требовали выяснения, какие свидетели имеют отношение к делу, добавив, что родственников не допрашивают. Общественный защитник Толекан Исмаилова заметила, что обвинение нарушает принцип справедливого суда — равенство сторон, и напомнила, что на прошлом заседании допрашивали свидетелей – родственников погибшего. Прокурор ответил, что тогда сами адвокаты не были против их допроса, а свидетели проходят основными по этому делу.

Судьи посовещались на месте  решили не допускать к допросу Хадичу, Турдухан и Хакимжана – близких Азимжана Аскарова. Адвокат Нурбек Токтакунов напомнил, что родственники имеют право отказаться от допроса, но не существует запрета на их допрос в суде.

Адвокаты добавили, что ранее заявленных свидетелей не допросили, хотя в доме жены Аскарова проводился обыск и ее должны были допросить в суде. Подсудимый добавил, что его брат Хакимжан является главным свидетелем того, что после задержания он находился в камере, так как двое суток провел с ним вместе. Его тоже сильно избили, он стал инвалидом. Но суд это не принял во внимание.

Жену, сына и других близких родственников подсудимого долго не пускали зал и в качестве обычных наблюдателей.

Толекан Исмаилова вновь подняла вопрос об изменении меры пресечения, назвав его пребывание дискриминацией и продолжающимся психологическим давлением. Судья напомнил, что ранее этот вопрос уже решили — меру пресечения оставить прежней, несмотря на преклонный возраст и серьезные заболевания Аскарова. Адвокат Вахитов добавил, что этот вопрос является в компетенции суда, и попросил суд вынести определение.

Но суд и прокуроры, которые должны были надзирать соблюдение законности, и в этот проигнорировали это ходатайство.

Осужденные свидетели

Первой была допрошена 45-летняя Мунира Мамадалиева. Судами двух инстанций она была осуждена на 20 лет за участие в беспорядках, но Верховный суд принял во внимание наличие двоих детей и снизил срок наказания наполовину. До событий она была активным членом Узбекского национально-культурного центра при Ассамблеи народа Кыргызстана.

Она была одета в бордовую кофту, покрашенные в каштановый цвет волосы коротко стрижены, есть проблемы с зубами. Женщина держалась спокойно, с достоинством, не отказывалась отвечать на вопросы — «пусть все правду узнают».

Первым делом она уточнила, имеет ли она право свидетельствовать, находясь в заключении и получила утвердительный ответ. Возник спор по поводу языка выступления, судьи требовали на кыргызском, ссылаясь на язык протокола, но все свидетели и адвокаты использовали два языка — государственный и официальный.

Женщина рассказала, что в 2010 году после начала волнений 13 июня, когда они услышали стрельбу, то из-за опасений за жизнь всей махаллей ушли в поле и находились в недостроенных домах, потом она с семьей выехала через село Кызыл-Ай в Узбекистан в город Пахтабад. Хотя в селе им предложили жилье и еду, они не остались там.

Накануне, 12 июня вечером она вышла из дома, чтобы загрузить единицы на телефон и купить кое-чего на базаре. Она видела, как Аскаров приехал на машине к своему офису. Также она видела около 30 людей, но не вооруженных (как требовали ее позже указать в показаниях), а просто сидящих. Там же находились и сотрудники милиции.

«У людей была паника и страх, мы знали, что происходит в Оше (шла стрельба, гибли люди, горели дома. – прим. ред.). Я сказала людям, чтобы позвали аксакалов, что не надо собирать молодежь, а все вопросы надо решать мирно. Активист Маматкадыр Карабаев сказал, что я женщина и чтобы я сидела домой. Карабаев — главный зачинщик, я всегда это утверждала. Меня обвинили в том, что я участвовала в перекрытии моста, но я, наоборот, вместе с другими людьми отодвинула эту тележку-прицеп (от трактора), чтобы по дороге машины могли проезжать, ведь по этой дороге находится больница. Никаких призывов не было. До сих пор нет правды, пусть все слушают!»

Родственники и односельчане Азимжана Аскарова в ожидании приглашения в зал суда

Она вместе с другими сельчанами уехала в Узбекистан, а после возвращения 26 июня ее задержали на автовокзале Ноокенского района и вместе с 6-летним сыном привезли в РОВД. «Они издевались надо мной и моим маленьким сыном. Они раскидали из сумок наши вещи и заставили сына их собирать, потом приехал мой отец и забрал ребенка. Сотрудник по имени Рысбек избивал меня, требуя показаний против Аскарова. В час ночи приехала прокурор Туражанова (тогдашняя зам. прокурора района, допрошенная на предыдущем слушании), увидела, что на мне нет живого места, и сделала замечание сотрудникам. Но потом, когда мы остались одни, она показала мне список из 14 имен и сказала, что если я дам показания против них, то сама пойду свидетелем. Кроме этого с меня потребовали 5 тысяч долларов за освобождение, а у меня ни сома не было, в те дни я с детьми была на иждивении своего отца. Еще мне сказали, что Аскаров якобы уже дал показания против меня, я потребовала очную ставку, но она была только через неделю. Оперативник по имени Азиз пригрозил мне, что если я не дам нужных показаний, они посадят вместе со мной моего старшего сына, которому тогда было 17 лет. Я — мать и решила, что лучше я сяду, но не мой ребенок…»

Тогда ее адвокат хотела заявить о пытках, но сотрудники милиции пригрозили, чтобы она «не вмешивалась не в свои дела». Потом адвокаты сменились и ее стали защищать ошские адвокаты Татьяна Томина и Улугбек Усманов. Женщина подтвердила слова Аскарова о том, что несколько раз в разных ИВС и судах их избивали.

«2 сентября в суде нас избивали, а конвоиры стояли и смотрели. Это все организовал оперативник Азиз. В ИВС нас унижали, мне сильно попадало, несмотря на то, что я женщина. Я испытала на себе дубинку, удушение пакетом. Сейчас я не боюсь людского суда, Аллах нас всех рассудит», — дрожащим голосом сказала свидетельница.

Тогда для нее неоднократно вызывали скорую помощь, так как она страдает сердечным заболеванием. Она не обращалась по поводу пыток, потому что «в те дни это было бесполезно». «Наших адвокатов избивали, им угрожали. У меня семья, дети, я не могла что-то говорить. Я не верила в справедливость, но после Верховного суда, когда мне хотя бы снизили срок, я частично поверила», — сказала она.

После вопросов прокурора адвокаты были вынуждены сделать замечание, так как усилилось давление на свидетеля. Женщина стала называть имена зачинщиков и свидетелей: Фархад по кличке «35», Давран, Сайфулло… И тут она осеклась, на ее лице появилась страх и на мгновение замолчала. Допрос длился уже около часа. Потом женщина произнесла: «Все. Я больше не буду отвечать на ваши вопросы. В зале я увидела движение [что я должна молчать]. Я больше не хочу говорить. Что толку говорить правду …»

Когда адвокаты попросили показать человека из зала, давшего ей сигнал замолчать, она отказалась: «Я не хочу показывать на него. Он сам все понял».

С горечью в голосе, она тихо произнесла: «Мне немного осталось до конца срока. В душе до сих пор боль. Я ведь хотела отказаться от показаний в суде, но мне показали постановление, дали документы — мои прежние показания… Я требую обеспечить мне безопасность».

Ее увели…

Дениз Гатауллин, Голос свободы, Бишкек

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=33831

Поделиться ссылкой:

Мы в соцсетях


Подписаться на новости


Последние новости