Жанызак Абдирасулов: Мы получаем удовлетворение, когда видим, что помогли человеку…

Истинный правозащитник, который долгое время оставался в тени, рассказал нам о своей работе, покушениях, друзьях и, конечно же, о своей второй половинке.

Голос свободы, Бишкек

В этот раз гость нашей рубрики “Портрет активиста” – Жанызак Абдирасулов, сотрудник Правозащитного центра “Кылым шамы”. Ему скоро будет 60 лет, но выглядит очень молодо, всегда шутит и улыбается. Богат на анекдоты, которых часто сочиняет сам. Играет на гитаре, поет. Отлично готовит плов и несколько видов шашлыка. Одним словом, душа любой компании.

Если честно, мы знаем Жанызак аке как супруга известной правозащитницы Азизы Абдирасуловой. Так и многие. Но мало кто знает, его как истинного, приверженного своему делу правозащитника. Не многие знают, как он ежедневно, ежечасно делит трудности правозащитной деятельности со своей супругой. Мы решили исправить эту ситуацию и пришли к нему за интервью.

Беседу мы все же начали о его супруге и убедились, насколько эти две личности любят, понимают, знают и чувствуют друг друга, как они слились в единое целое.

О своей второй половинке

Как нашли друг друга. Тогда мы были очень молоды. Мы познакомились осенью 1975 года, когда я уезжал в армию. Азиза училась в техническом училище в городе Майлуу-Суу, я работал оператором в знаменитом электроламповом заводе. Когда я был в армии, переписывались. Так получилось, что за это время она стала ближе моей матери, чем мне. Как-то они оказались вместе в больнице, и Азизе приходилось быть переводчицей моей матери, так как она не знала русского. Так она понравилась маме.

Пришли, договорились и украл… Моя мама была в курсе наших отношений с Азизой, поэтому мы с ней пошли к родителям Азизы, договорились и я украл ее. Не скажу, что это дань нашим обычаям, просто так получилось Тогда нас в семье было шестеро мальчиков и одна девочка, все учились в школе, работал только я один. Главное – мы сами и наши родители были согласны.

Благодарю Бога, что она со мной. Так и начали жить вместе. Я благодарю Бога, что мы поженились и что мы сейчас вместе.

Мы всегда были рядом. В течении семи лет я работал в сфере альпинизма. Только в эти годы мы работали врозь, все остальное время всегда работали вместе. Даже когда нам пришлось уехать на заработки в Сибирь, мы работали вместе. Сначала в одной фирме, потом в магазине. Азиза тогда заведовала двумя магазинами, я работал экспедитором. Потом вернулись домой, но было очень трудно, в Майлуу-Суу работы нет, завод, где я работал, закрылся.

Споры бывают, но до ссор не доходит. Не могу вспомнить случая, чтобы мы не понимали друг друга и ругались. Иногда мы сильно спорим, когда не можем убедить друг друга в чем-то. При этом каждый старается привести аргументы и доказать свою правоту.

Об использовании «мужского права». Никогда не говорил, что «я – мужчина и поэтому все будет так, как я говорю». Бывают разногласия, ну, например, когда кто-то из нас начинает вставать на сторону внуков. Мы всегда советуемся друг с другом.

Подчиненность по графику. Иногда друзья говорили мне, «ты почему не можешь ответить, когда Азиза что-то говорит», даже спрашивают: «как ты живешь с этой Азизой Абдирасуловой?!» Я смеюсь и отвечаю им, что с 8 утра до 6 часов вечера она руководитель организации и я подчиняюсь ей. После шести вечера до 8 часов утра она подчиняется мне. Пусть попробует не подчиниться (смеется).

Иногда говорим на языке юмора. У нас с Азизой хорошее чувство юмора. Иногда, когда мы сидим с друзьями, бывает, что другие не понимают, о чем мы говорим. Когда необходимо, говорим на языке, который понимаем только мы сами. Например, если мне что-то не понравилось в словах или действиях Азизы, я могу рассказать какой-то анекдот или историю и она меня сразу поймет, а другие – даже не заметят этого.

Доля, которую делили вместе

Приходилось делать разную работу. В годы экономического кризиса 90-х годов, Азиза стала заниматься торговлей, а я возил ей товары. Дети маленькие, бывало, что я оставался и смотрел за детьми. Так мы приехали в Бишкек, но и тут было очень трудно. Жилья нет, работы – тоже. Я даже выходил на так называемую «биржу труда» на Молодой гвардии, чтобы наниматься на разовые работы.

Как альпинизм стал трамплином. Однажды на “биржу” приехал человек по имени Сергей Васильевич и сказал, что ему нужен сварщик. Я пошел с ним, так как умел делать любую работу. Он оказался гендиректором строительной фирмы. Надо было установить на высотном доме козырек. У меня же был опыт альпиниста, легко надел снаряжение, сделал сварочные работы и спустился вниз благополучно.

Сергей Васильевич, оказывается наблюдал за моей работой и подошел ко мне. Когда представился, он, сказал, имя Жанызак ему будет трудно запомнить и сказал, что звать меня будет Женя. Сказал, что я принят на работу, чтобы назавтра я пришел с трудовой книжкой. Это было в 1999 году.

“Из грязи в князи”. На следующий день меня отправили в Нарын, обследовать горные местности. Провели обследование опасных мест и сделали оборку (удаление или закрепление опасных камней на горных склонах, расположенных над зонами пребывания людей. – прим. ред.). Когда вернулся оттуда через неделю, Сергей Васильевич спросил про мое образование. «Средне-техническое…», ответил я. Тогда он сказал: «Все, будешь у нас техническим директором».

Прихожу на работу в следующий день, а там для меня кабинет оборудовали, с компьютером, с которым я вообще не был знаком, дали мобильный телефон – большой такой «кирпич». Даже вывеску с моим именем успели повесить на двери. Хотя у меня не было времени сидеть в кабинете, – всегда лазили по горам, – начал учиться включать и выключать компьютер (смеется).

Открыть свою организацию. Так поработал два года. Тогда Азиза работала в партии «Эркиндик», вся работа организации была на ней. Мы видели беззаконие, как страдают люди и мы это всегда обсуждали. Однажды я сказал ей, чтобы она открыла свою организацию, сказал, что будем работать вместе, что я буду помогать. До этого Азиза три года не имела постоянной работы. Потом она быстро многого добилась [в сфере защиты прав человека].

Как пришел в правозащитную сферу. На стройке у меня зарплата была хорошая, но в 2005 году, проанализировав усилия Азизы и других людей, бросил работу. Решил стать правозащитником и с тех пор мы всегда вместе с Азизой.

О своем официальном статусе. Моя позиция в «Кылым шамы» – «специалист по мониторингу», но всегда нахожусь в «группе быстрого реагирования». То есть, есть я в проекте, нет меня там, платят мне или нет, я всегда готов к выезду, когда к нам поступает тревожный сигнал. Не имеет значения – день это или ночь. Ведь мы с Азизой всегда вместе… Мы вместе ездили по стране, когда проводили мониторингу воинских частей, ИВС и других, хожу в суды, делаю съемки…

О работе правозащитника

Кто может быть правозащитником? Работа правозащитника оказалась очень сложной. Для этого нужно родиться правозащитником. Правозащитник должен понимать и знать чужие проблемы, болеть за их решение. Нет института, где бы готовили правозащитников. Это должно быть в сердце человека.

Правозащитник работает не ради денег, а ради, я бы сказал, удовольствия, которое ты получаешь, когда видишь радость человека, которому ты помог. Это должно быть в сердце правозащитника, для меня неважно кого защищаю – кореец, китаец или другой, если он – гражданин Кыргызстана. Лишь бы в стране был мир и благополучие людей.

Как “кормил баснями” голодающих. В 2002 году Азиза вместе с другими начала голодовку по поводу передачи Узонгу-Кууш Китаю, потом начались аксыйские события. Каждый день по возвращению с работы я заезжаю к голодающим, подбадриваю их словами, рассказываю анекдоты. Придумывал разные шутки… Они просили меня, чтобы я заходил к ним 1-2 раза в день, чтобы «покормил голодающих анекдотами».

О покушениях и страхе…

Побили, запихнули в машину и увезли… Благодарю Бога, что с тех пор Он всегда спасал нас, на меня было совершали покушение не раз. Что было и происходит с Азизой, говорить не приходится…

В 2006 году, как то Азиза уехала в Ош на командировку, на машине коллеги по имени Айгуль. Когда мы с ней разговаривали, она сказала, что будет в Бишкеке утром 17 июня, но не приехала и целый день на связь не вышла. 18 числа мне позвонили неизвестные и сказали, что привезли Азизу и я могу забрать ее у Корейского центра в Бишкеке.

Я поехал туда в грязных шортах, в которых работал дома, так как сильно беспокоился за нее. В назначенном месте стояла белая машина «Hyundai», когда подошел туда, незнакомый человек спросил «Байке, Жанызак это вы?» «Да, я!» Мы поздоровались, со мной поздоровался и другой парень, который сидел в машине. Когда я нагнулся к нему, меня сзади ударили по голове, я потерял сознание…

Когда пришел в себя, оказался на полу салона машины, один давил на меня локтем, так что я не видел, что вокруг происходит, и куда мы едем. Меня привезли в какой-то дом в районе БЧК (Большой Чуйский канал. – прим. ред.).

Там меня посадили на стул и стали избивать. В то время мы защищали железнодорожников, которые выступали против назначения Наримана Тулеева на должность главы Кыргызских железных дорог. Они готовы были пойти на самосожжение, милиция их арестовала и мы пытались освободить этих людей из-под стражи. С меня потребовали, чтобы я написал объяснительную, будто мы с Азизой взяли у Тулеевых 20 тысяч долларов. Я отказался писать. Потом мне дали срок в 10 дней, чтобы я написал объяснительную и принес вместе с документами о получении денег.

Надели на голову три черных пакета и повезли снова, но уже на другой более высокой машине. Я пытался запомнить все повороты, чтобы как-то определить, куда меня везли. Меня привезли и бросили на берегу БЧК. Я тогда плохо ориентировался в городе и позвонил дочери, чтобы меня забрали отсюда. Все тело у меня болело от побоев.

Со временем перестаешь бояться. О втором покушении я не могу сейчас говорить. Это была совершенно другая история… Слава Богу, остались живы и здоровы. Оказывается, со временем перестаешь боятся, ведь сколько чего потом пережили и переживаем сейчас из-за своей работы. Это все может показаться людям сказкой…

Как боремся со стрессом. Иногда удается семейно выехать в горы, на природу. Берем с собой мяч, шахматы. У нас каждый, и дети, и внук, который ходит в первый класc, играем в шахматы, любим нарды, шашки. В эти часы мы действительно забываем о работе, правах человека (смеется).

Не жалею, что оказался в этой сфере. Не жалею даже тогда, когда моя младшая дочь Чолпон говорит с сожалением о проблемах чужих людей: «Папа, я не могу не помогать людям, когда вижу, что они нуждаются в помощи. Если не смог помочь, у меня сердце болит…». То есть, наши дети выросли такими же, как мы с Азизой. Они не могут пройти равнодушно, когда видят детей, которые не учатся в школе, людей, которым трудно. Значит, мы не зря делаем свою работу.

О событиях на юге страны в 2010 году

Было больно смотреть на страдания людей. Мы с Азизой поехали в Ош 13 июня (2010 года, в разгар событий. – прим. ред.), с нами были коллеги Толекан Исмаилова и Иззатилла Рахматиллаев из Оша. Когда мы заехали в местность [компактного проживания узбеков], которую называют Сталинкой, и откуда была дорога в Узбекистан, нас окружили около 7-8 тысяч человек. Получилось так, что мы оказались в окружении нескольких групп, которые увели нас в разные стороны.

Меня хотели зарезать. Первое время люди на меня смотрели подозрительно, даже слышал призывы зарезать меня, убить, так как я – кыргыз. Я обратился к ним на узбекском языке, сказал, что я –правозащитник, приехал из Бишкека, по национальности кыргыз, но болею за всех граждан страны, независимо от национальности. После этого люди успокоились. Что мне понравилось в узбеках – целая толпа послушно подчинилась аксакалу, который призвал их к миру.

Выговор от коменданта. Потом мы побывали в других кварталах, люди уже нас узнавали везде. 14 июня, когда я поехал в массив Онадыр, где компактно проживают узбеки, Курсан Асанов (в те дни он был комендантом города Оша. – прим. ред.) поругал меня за это. «А если вдруг убьют вас, зарежут!» – кричал он на  меня. Я ему ответил: «Курсан, они же тоже люди, если будешь говорить по-человечески, они тоже понимают…»

Жертвы бессмысленной бойни. Я не помню названия, в одной местности мы увидели более 40 трупа. Невозможно было определить – кто из них кыргыз, кто – узбек… До того они были изуродованы, сожжены… Видел могилы, куда похоронили 4 погибших, людей хоронили в огородах, так как было опасно выходить на улицу. Было больно все это видеть…

Местные спасали друг друга. Главное, что я увидел там, то это действительно непоколебимая дружба между местными узбеками и кыргызами. В Оше я не видел ни одного кыргыза, который бы не прятал у себя дома узбеков. Людей прятали семьями. Я навестил там родственника, который спрятал у себя членов 12 семей! А когда к нему пришли кыргызы и потребовали вывести их, угрожая сжечь его дом, ответ был твердый: «Делайте что хотите, я своих соседей не сдам…»

Несмотря на бойню, люди оставались людьми. Или девушка – кыргызка, которую мы вывезли из узбекского села Нариман. Она оказалась из города Кара-Балты (на севере страны). Она, оказывается, в своей квартире спасла парня-узбека из кафе «Ностальжи». А когда за это кыргызы хотели убить, узбеки смогли увезти ее в Нариман. Позже, когда кыргызы заволновались за нее, Азиза приехала туда, она, оказывается, ходила среди узбеков и закатывала варенья.

Добрых людей больше. Оказывается, до Азизы туда приходили кыргызы и хотели забрать девушку. Тогда один из местных парней вызвался и сказал: «она моя жена, а где она еще должна быть, если не у меня дома?» Так она прожила среди узбеков около 10 дней.

Среди каждого народа есть идиоты, но хороших, добрых людей больше. Во время событий обстановку накалили приезжие кыргызы, между местными жителями такого конфликта не могло быть.

Как прекратили грабеж средь белого дня. В дни конфликта на четырех подступах к городу Ош на блок постах стояли местные милиционеры из Кара-Суйского района. Они грабили местных узбеков, когда проезжали блок посты, у них отбирали деньги, драгоценности, даже украшения.

При встрече с Розой Отунбаевой (в то время, после бегства экс-президента Курманбека Бакиева она была председателем самопровозглашенного Временного правительства. – прим. ред.), я попросил ее заменить их. Надо отдать ей должное – она на следующий день заменила их сотрудниками из других регионов и разных национальностей. Грабеж и поборы резко сократились.

Мы старались быть везде. Мы посещали не только узбекские кварталы [как заявляли некоторые]. Например, побывали среди кыргызов, бежавших из зоны конфликта. Увидели, чем они живут. Но мне не хочется говорить, что там мы видели. Мне было стыдно…

Побывали мы и в Папане (село, недалеко из Оша, родина экс-мэра города Оша Мелиса Мырзакматова, который долгое время не подчинялся центральной власти. – прим. ред.) – я, Азиза, Толекан и еще один иностранец был с нами. Пообщались с местным населением, расспросили о проблемах. На обратном пути призошло очередное покушение на нас…

Мы должны были утонуть в водохранилище. В селе я ненадолго забежал в одну из школ, некоторое время наша машина осталась без присмотра. Оказывается, в это время неизвестные, – я подозреваю, что это были сотрудники спецслужб, – успели открутить болты от ходовой части машины, так называемой «тележки» моего «Гольфа». Болты были откручены с таким расчетом, чтобы, когда мы доехали до водохранилища, машину потянуло в его сторону и мы полетели вниз. К нашему счастью, машина сломалась чуть раньше и мы чудом уцелели. Нам пришлось довезти машину до Оша на эвакуаторе.

Столетняя дружба. Нашей дружбе с узбеками уже более ста лет. У меня есть друг Сабыр, до нас дружили с детства наши отцы, они вместе воевали на полях Великой Отечественной войны. Сабыр сейчас живет в Тюмени, но связь мы поддерживаем. В наших семьях как-то не различаем, кто узбек и кто – кыргыз. У нас есть друзья в Андижане (Узбекистан), с которыми мы дружили по работе. Какой бы национальности ни был, откуда бы ни был, человек есть человек…

Об отношениях с друзьями

В нас видели врагов. После ошских событий около двух лет мои друзья и знакомые смотрели на нас косо. Нас обвиняли, что мы встали в сторону узбеков и очерняли кыргызов. Постепенно они стали понимать и говорить, что мы все делали правильно. Мне приходилось объяснять людям многое и только к 2014 году нас поняли окончательно. Мой школьный друг Алишер, с которым дружим 40 лет, в конце концов, сказал: «Э, Жанызак, вы, оказывается, защищали людей, которым действительно было трудно…»

И с милиционерами бывает непонимание. Но бывают моменты, когда они очень благодарны нам. Я помню, как мы защитили права трех полковников милиции, которые прослужили более 40 лет, а после отставки у них отобрали ведомственные квартиры. Когда мы отстояли их права, нас благодарили не только они, но и их коллеги.

Ведь у милиционеров проблем тоже хватает – низкая зарплата, отсутствие жилья… Сколько раз Азиза поднимала эти проблемы публично… Только при министре Молдомусе Конгантиеве им подняли зарплаты, начали выдавать квартиры.

Знаю каждый ИВС в стране. В разное время мы провели различные семнары и тренинги во всех районных и городских отделах милиции. Я лично побывал в каждом из 41 ОВД не раз. Мы проводили мониторинги, поэтому я прекрасно знаю состояние всех ИВС и другие проблемы, знаю, кто, где и как работает…

От редакции: Тут речь идет о событиях 6 апреля в городе Таласе, когда протестующая против тогдашней власти толпа жестоко избила министра внутренних дел Молдомусу Конгантиева. Его хотели повесить на флагштоке, сжечь… Его супруге и друзьям чудом удалось вывести его их толпы.

Конгантиев был лучшим министром. После событий в Таласе, Молдомуса уехал на лечение в Москву, однако его, несмотря на в тяжелое состояние здоровья, депортировали оттуда и привезли назад. Тогда группа отставных офицеров милиции пикетировали здание СНБ, в СИЗО которого он содержался. Они требовали, чтобы экс-министру дали доступ к лечению. Несколько офицеров среди ночи позвонили Азизе, и мы поехали к ним в 2 или 3 часа ночи…

Бывает ли желание плюнуть и бросить все? Никогда такого не было. Даже в таких случаях, когда на приходится бегать по одному и тому же делу 7-8 лет. Таких дел у нас немало.Надо отдать должное Конгантиеву, кроме увеличения зарплаты, при нем сотрудники милиции активно стали заниматься спортом, у них поднялся дух, милиция становилась ближе к народу… Но мы не оценили это по достоинству.

Не знаю, откуда черпаем силы. Мы с Азизой думаем, беспокоимся [о людях] день и ночь. Бывает так, что в суде не можешь добиться правды, придешь домой и заснуть не можешь… Но в судах мы выигрываем больше. Одна победа в суде для меня равнозначно месяцу отдыха. В таких случаях забываешь о стрессе, переживаниях, ведь ты смог помочь человеку!

Становишься психологом. В нашей сфере, общаясь с людьми, становишься психологом. Даже когда заходишь в ИВС, где сидят 10-15 человек, легко можно определить, кто сидит не за что. Эти люди даже посмотреть прямо в глаза не могут, а если поговорить, то обязательно скажет о своих проблемах.

О семье, детях и внуках

Мы никогда не одни. В личной жизни, слава Богу, у нас все хорошо. Дети, внуки… Вот теперь и невестка в доме, которая тоже подарила внучку. Если мы куда-то уезжаем по делам, дом оставляем племяннице Азизы, наши дети всегда тут. Они привыкли к нашей солдатской жизни. Когда мы в командировках, переживают за нас, звонят постоянно, когда возвращаемся, видим, что дома все в порядке.

Дети пошли по нашим стопам. Все три дочери работают в правозащитной сфере. Только младший, сын работает в другой сфере. А дочь Гульшаир уже имеет статус международного эксперта по правам человека. Наверное, поэтому все дома прекрасно понимаем друг друга.

Про огород не забываем. Несмотря на то, что временами приходится работать день и ночь, Азиза успевает смотреть за огородом, у нас всегда дома куры, утки. Практически все продукты у нас из собственного огорода, начиная с укропа, кончая мясом и яйцами. Картошку, помидоры, лук или морковь мы не покупаем, все свое. Из-за аллергии я не могу долго находиться в огороде, поэтому я больше занимаяюсь садом.

В семейном кругу о работе не говорим. Мы собираемся по выходным, праздникам и дням рождения. Когда все соберутся, я говорю: «дети мои, о работе сегодня говорить не будем». Мы с Азизой рассказываем детям различные интересные истории из жизни. Дети рассказывают свои истории …

Шашлык и плов для детей и внуков. Собираемся раз в 1-2 месяца. Дети и внуки очень любят шашлык, который я готовлю. Знаю несколько видов шашлыка, мясо мариную сам. Два три раза в год собственноручно приготовлю для них плов.

Снова о том, как все начиналось…

Сердце болело за бедность народа. Все началось с того, что Азиза начала публиковать статьи в газете «Республика» Замиры Сыдыковой. Паралелльно она покупала оптом шоколады и разносила их в «комках» Ошского рынка [для перепродажи]. Ее статьи отражали жизнь простого народа, которая была очень тяжелой.

Она видела жизнь народа и писала об этом. А я пытался как-то прокормить семью, детей, которые были очень маленькими, младшая тогда только начала ходить в первый класс. Было очень тяжело и, когда видишь это все, испытываешь на себе, оказывается, начинаешь пробуждаться.

Мы плакали вместе. Во время аксыйских событий народ хорошо узнал Азизу. Она всегда жила проблемами людей, билась за их права. Она иногда приходила домой, рассказывала о тяжелой участи людей и плакала. Когда плакала она, плакал и я.

Ты должна быть сильной… Когда начались аксыйские события, Азиза не приходила домой 15-20 дней. Дети маленькие, Азиза за свою работу не получает ни копейки. Поэтому приходила домой в сильной депрессии. Тогда я говорил ей: «Ты не переживай так сильно. Будут и хорошие дни. Ты должна быть сильным человеком. Давай будем бороться, я тоже пойду с тобой, наша жизнь должна стать немного лучше…»

Улица служила офисом. Первое время все правозащитники, тот же Турсунбек Акун не имели офиса, собирались прямо на улице, обсуждали вопросы, писали какие-то бумаги и расходились. Мне было смешно это видеть. Потом Сардар Багишбеков (ныне – руководитель ОФ «Голос свободы», лидер Коалиции против пыток в Кыргызстане. – прим. ред.) помог нам приобрести компьютер, мы арендовали помещение в 12 квадратных метров. После этого дела пошли.

Первые 700 долларов. Когда мы получили первый проект на 700 долларов, мы с Азизой сильно радовались, хотя работали без зарплаты. Мне приходилось постоянно работать где-то, то в мойке, то где-то еще. Чтобы сэкономить, Азиза каждый день ходила по делам пешком.

Стройка длиною в 10-летие… Спустя 7 лет, как приехали в Бишкек в 1996 году, мы получили участок. В этом нам помогла подруга Азизы, активистка Роза Мамбеталиева. Только в 2005 году мы смогли начать стройку дома, которая длится до сих пор.

О любви к детям, родителях, президенте и миллионах долларов

О любви к детям и любви детей. Характер моего покойного отца был таким, как у меня. Он тоже очень любил детей. так и я – сейчас, если выйду на улицу, дети от 3 до 15 лет бегут здороваться со мной. Если возьму в руки шестимесячного плачущего ребенка, он перестает плакать. Соседи рассказывают, что если дома 4-5-летних детей ругают родители, они, оказывается, угрожают им, что расскажут об этом дедушке Жанызак.

Чьи конфеты слаще? Возвращаясь домой, по дороге куплю 2-3 килограмма самых недорогих конфет и раздаю по пути детям. Если бы им дали эти конфеты дома, они ни за что не ели бы их, но когда я даю, они с удовольствием кушают. Если иду пешком, дети бегут, крича «идет дедушка» и пытаются помочь мне нести мои вещи.

Сам в детстве был дурачком. Потому что был первым ребенком в семье. До этого отец женился несколько раз, но в семье не было ребенка. Поэтому мне все разрешалось. При этом отец мог быть очень строгим. Позже получилось так, что в 17 лет я с друзьями построил большой дом. Родители очень гордились мной…

Арман или боль, которая осталась в душе. Первое. У меня болит душа, когда вспоминаю, что моя мать не увидела нашу нынешнюю жизнь, как мы встали на ноги, вырастили детей, растем внуков… Она прожила 80 лет, в старости мы делали для нее все, что могли. Но сожалею, что в свое время мы не смогли достойно позаботиться о ней. Она одна, без нашего отца вырастила, устроила нас, мы оставляли ей своих детей, когда бегали по делам…

Второе. Я не смог увидеть отца по возвращению из армии. Когда я уезжал в армию, он говорил, что больше не увидит меня, хотя был бодрым, здоровым. Он умер 1 сентября 1977 года, в возрасте 77 лет. А мне оставалось служить еще всего два месяца, родственники решили не беспокоить меня под конец службы. Отец меня провожал в армию, а я не смог провожать его в последний путь…

Качество, которое я ценю в людях больше всего – это честность, я люблю людей, которые говорят правду. Люблю людей, которые говорят прямо в лицо. Люблю, уважаю людей, которые не лгут.

Ненавижу двуличие. Не уважаю людей, которые не выполняют обещания, не держат своих слов. Есть же люди, которые на полпути бросают начатое. К сожалению, лгунов становится больше. Есть такие и среди правозащитников, берут деньги, обещая помочь, а потом не помогают. Обещают что-то, потом забывают…

Бывает так, что люди забывают, что ты помог им когда-то. Я вижу человека, прекрасно помню, как все было, а он ничего не помнит. Я знаю людей, которым мы помогли во время ошских событий, а они сейчас даже не здороваются с нами. Но мы не обижаемся на них, значит, такие люди, таким их создал Бог. Никогда не было так, чтобы я пожалел, что помог этому человеку.

У нас очень много людей не знают свои права. Зато все мы – политики. Если встретятся два человека, то говорят о политике, а когда надо будет защитить свои права, начинаем хромать. Некоторые даже думают, что вот вы правозащитники и обязаны защищать мои права. Потом люди думают, что раз они пришли к нам с заявлением, значит все должно решаться сразу и, как бы само собой. Но так не бывает…

Мы пытаемся помочь людям в рамках законов, предоставляем адвоката, даем консультации, подсказываем, куда и как обращаться, какие документы нужно собрать. Но люди не делают этого даже ради себя. Иногда пропускают процессуальные сроки, но мы никогда не бросаем их, стараемся возобновить дело и работать по нему. Но уже будет труднее.

Люди, которым мы помогаем, в основном из средних слоев населения. Именно эти люди обращаются к нам, а потом перестают ходить. Зачастую они предпочитают отдать деньги следователю или прокурору, чтобы решить свои проблемы. Даже в случаях, когда они могли бы спокойно, без взяток, лишних расходов восстановить свои права. Нередко бывает так, что люди дают взятки тем же милиционерам, которые незаконно задержали их, применили пытки, пытаются “повесить” на них преступления, которых они не совершали…

До того, как Алмазбек Атамбаев стал президентом, когда он находился в оппозиции, мы с ним были вместе… Но ведь не бывает хорошей власти, бывает плохая власть и очень плохая власть. Потому что никогда люди стопроцентно не скажут, что власть хорошая. Людям не нравится и хорошая власть.

Я не скажу, что Атамбаев виноват полностью. И ведь власть не только один Атамбаев, власть – это мы, его же выбирали мы. Его портит окружение. Если бы у него была хорошая пресс-служба, хорошие советники, он бы не был плохим президентом.

Когда исправятся чиновники в “Белом доме”, их сознание, исправится и Кыргызстан. Надо менять людей в “Белом доме”. От того, что будем менять президента, ничего не изменится.

Если бы у меня была возможность поговорить с президентом… Я бы посоветовал ему сменить всех партократов в своем аппарате и правительстве, привести туда молодых, идейных и думающих людей. Потому что у молодых сознание чистое, а мое поколение изжило себя, у нас нет новых идей.

Многое происходит из-за непонимания. У нас очень много подхалимов. Именно они показывают нас плохими, врагами. А в спецслужбах большинство сотрудников не профессионалы, они опираются на слова людей как доказательство вины людей. Чего стоит только ажиотаж вокруг фотографии Азизы и Толекан эже в Варшаве, когда они случайно оказались рядом с Батыровым?

Слава Богу, большинство людей верят нам и поддерживают нас. Сегодня нам звонят и присылают смс со всех регионов страны, люди посвящают Азизе стихи… Люди готовы поддержать нас всегда. (Азиза Абдирасулова сейчас проходит курс реабилитации после инсульта, полученного после очередной подслушки и слежки. Она почти неделю пролежала в реанимации. – прим ред.).

Нам смешно и грустно, когда говорят, что вот Азиза Абдирасулова получила от кого-то 600 тысяч или миллион долларов. В таких случаях я говорю ей: ”Эй, Азиза, где эти деньги, почему ты не приносишь их домой?!” Если бы мы получали такие деньги, то разве сидели бы сейчас в таком незавершенном доме и ездили бы на старой, подержанной машине? Мы знали одного сотрудника спецслужб, который постоянно приходил к нам домой. Соседи рассказывали, как он удивился, увидев наш дом: “Неужели это дом Абдирасуловой? У них должен быть особняк…”

Дело стоит того, чтобы терпеть такие лишения. Да у нас нет миллионов, особняка, но мы довольны тем, что имеем. Мы радуемся тому, что помогаем людям. Вот например, недавно помогли одной многодетной женщине обрести жилье, оформить документы на детей. Теперь она получает пособие. Во власти тоже есть много хороших людей, которые помогли нам в этом.

Мы получаем удовлетворение, когда видим, что помогли человеку встать на ноги. Это у нас как у спортсменов, которые устанавливают рекорды и радуются. У нас азарт такой, как у них…

Записали Абдумомун Мамараимов,

Айжамал Истанбекова, Голос свободы, Бишкек

Адрес статьи: http://golos.kg/?p=35074

Поделиться ссылкой: